Джонни Хортон (Johnny Horton)

Джонни Хортон (Johnny Horton)

Джонни Хортон (Johnny Horton)
Хонки-тонк
Певец
US
DOB: 04/30/1925

Рубеж 1950- х и 1960-х был весьма странным временем для музыки кантри. Направления постоянно смешивались между собой, и некоторым кантри-исполнителям того времени удавалось сотворить аутентичное звучание из совершенно умопомрачительных сочетаний. Одним из самых популярных “экспериментаторов” того времени был Джон Гейл “Джонни” Хортон (John Gale “Johnny” Horton), создатель уникального фолк-поджанра музыки кантри “saga songs” (“эпические баллады”).

Джонни Хортон: ранние годы и начало карьеры

Джонни Хортон родился 30 апреля 1925 года в Лос-Анджелесе, Калифорния, в небогатой семье. Детство и юность будущего извесного исполнителя ничем примечательным не запомнились: мальчик из дома не сбегал, в тюрьму не попадал, сумел закончить школу и даже поступить в университет в Техасе. Словом, всё как у людей – и даже лучше. Более-менее любопытной история становится лишь после того, как Джонни Хортон в 1945 году бросил учёбу и отправился в Калифорнию.

Там он познакомился с будущей женой и ненадолго устроился на работу. Однако “пустить корни” в солнечной Калифорнии молодому человеку не удастся – уже вскоре его потянет сначала в Сиэттл изучать геологию (но продержаться на университетской скамье Джонни Хортон сумеет всего пару недель!), а потом, с обретёнными скудными познаниями, на золотые прииски Аляски. Последнее решение станет ключевым во всей его жизни. Нет, Джонни Хортону не удастся моментально обогатиться – но именно на Клондайке он впервые возьмёт в руки гитару и начнёт писать песни.

Причем успехи на музыкальном поприще оказались гораздо внушительней старательских. Вернувшись с приисков не солоно хлебавши, Джонни Хортон сумеет настолько впечатлить своим мастерством родных и близких, что те уговорят его выступить на местном конкурсе талантов, организованном радиостанцией KGRI и будущей звездой кантри Джимом Ривзом (Jim Reeves). Там бывший старатель и завоюет свою первую награду – пепельницу на пьедестале, не особенно ценную и не способную помочь в карьере, но зато демонстрирующую очевидное одобрение публики и подстегнувшую Джонни Хортона заняться кантри-музыкой вплотную.

Джонни Хортон: первые успехи

Вернувшись после победы в Калифорнию, артист прикупил себе ковбойских вещей и начал регулярно посещать местечковые конкурсы талантов, пытаясь привлечь к себе внимание. И небезуспешно – на одном из таких выступлений молодой исполнитель кантри попался на глаза предпринимателю Фейбору Робинсону, взявшему на себя продвижение артиста. Вскоре благодаря ему Джонни Хортон устраивается на работу в телешоу Hometown Jamboree, транслирующееся телеканалом KXLA-TV в Пасадене, Калифорния, и какое-то время выступает там вместе с другими звездами кантри того времени – Мерлом Трэвисом (Merle Travis) и Теннесси Эрни Фордом (Tennessee Ernie Ford).

Со временем исполнитель обживается на телеканале и получает в своё распоряжение получасовое субботнее вечернее шоу The Singing Fisherman (“Поющий Рыбак”), на котором поёт и демонстрирует телезрителям свои рыбацкие умения. Примерно тогда же певца приглашают и на радио KLAC-TV в программу Hacienda Party Time, и Джонни Хортон становится заметной фигурой местной кантри-сцены. Растущая популярность певца и связи Фейбора Робинсона приносят исполнителю первые контракты на запись синглов (“Plaid And Calico”, “Done Rovin'”, “Coal Smoke, Valve Oil and Steam” и “Birds and Butterflies”), предложенные некой Cormac, одной из небольших калифорнийских звукозаписывающих компаний.

Джонни Хортон (Johnny Horton)

Джонни Хортон плодотворно поработал в студии, но, к сожалению, до релиза дело так и не дошло. Компания Cormac не справилась со своими обязанностями, и Фейбору Робинсону пришлось выкупать мастер-записи и основывать собственный лейбл Abbott Records, на котором к середине 1952 года эти и с десяток других синглов Джонни Хортона наконец увидят свет. Успеха, однако, не случилось – ни одна из песен ничем не выделялась на фоне тысяч других country&western песен, бывших в ротации в то время.

И всё же, несмотря на отсутствие большого слушательского интереса, записи оказались весьма полезны. Именно благодаря им Джонни Хортон получил приглашение на второе по популярности после Grand Ole Opry кантри-шоу Louisiana Hayride, на котором будет выступать вплоть до самого конца карьеры. Однако приняв предложение, музыкант столкнулся с новой проблемой – для успешных выступлений на таком крупном шоу Джонни Хортону требовалась сыгранная группа поддержки.

Впрочем, поиски не были долгими. Уже в сентябре 1952 года Джонни Хортон находит и нанимает семейное трио Rowley Trio (фиддл-скрипач Джерри Роули (Jerry Rowley), пианистка Эвелин Роули (Evelyn Rowley) и басистка/гитаристка Вера “Дидо” Роули (Vera “Dido” Rowley)), игравшее ранее с Лефти Фрицлом (Lefty Frizzell), с которым некоторое время выступает как The Singing Fisherman and the Rowley Trio. Лишь позднее, когда к группе присоединится Боб Стигелл (Bob Stegall), коллектив будет переименован в “Джонни Хортон и Бродяги” (Johnny Horton and the Roadrunners).

Тем временем Фейбор Робинсон тоже не сидит сложа руки. Бизнесмену удаётся договориться с функционером крупной записывающей компании Mercury Records Уолтером Килпатриком (Walter Kilpatrick) о контракте для своего подопечного. Пройдёт немного времени, и Джонни Хортон окажется в студии Mercury и начнет работу над новой порцией треков – на этот раз с куда большим оптимизмом глядя в будущее. Первыми записями исполнителя на новом лейбле станут “First Train Headin’ South” и “(I Wished for an Angel) The Devil Sent Me You”, получившие сразу после выхода отменные отзывы в местной прессе.

Джонни Хортон: спад в карьере

Джонни Хортон (Johnny Horton) и Джонни Кэш (Johnny Cash)
Джонни Хортон (Johnny Horton) и Джонни Кэш (Johnny Cash)

Карьерные успехи слегка вскружат голову Джонни Хортона, и тот решится на перемены и в личной жизни, разведясь с первой женой и женившись на вдове Хэнка Уильямса-старшего (Hank Williams) Билли Джин Джонс (Billie Jean Jones). Едва ли последнее имеет какое-то влияние на последующие события, но факт – с этого момента, несмотря на недавние успехи, карьера Джонни Хортона в музыке кантри начинает катиться под откос. Сначала музыкант расходится с менеджером Фейбором Робинсоном, после из The Roadrunners уходят Боб Стегалл (а за ним и семья Роули). Джонни Хортон вынужден практически прекратить карьеру, лишь выступая на Louisiana Hayride по выходным. Впрочем, в ноябре 1954 года его “попросили” и оттуда, к тому же проваленной оказывается и очередная сессия звукозаписи с Mercury, в ходе которой отыгранного материала не хватило даже на миньон.

Всё это заставляет Джонни Хортона уйти в тень на целых два года. И его отсутствие, к сожалению, останется незамеченным. Середина пятидесятых была периодом революционных преобразований в течении, и пропажа второстепенного исполнителя традиционного жанра на фоне стремительно растущей популярности рокабилли-исполнителей калибра Элвиса Пресли просто потерялась, как теряется одна песчинка на целом пляже. Казалось даже, что пути назад на эстраду нет и не будет.

Джонни Хортон: тяжелое восхождение назад к успеху

Но Джонни Хортон всё же попробует. В конце 1955 года жена убеждает его вернуться в музыку и договаривается о сотрудничестве с менеджером Тиллменом Фрэнксом (Tillman Franks), который немедленно приступает к делу. Уже зимой 1956 года он и Джонни Хортон отправляются в Нэшвилл, Теннесси, рассчитывая устроить сессию звукозаписи в одной из тамошних студий. По пути они заезжают в Мемфис навестить Элвиса Пресли – и, как выяснится позже, совсем не зря. Джонни Хортон уедет не с пустыми руками, но с 10 долларами (ведь денег у него на тот момент уже почти не было) на бензин и одолженным Элвисом прогрессивным басистом Биллом Блэком (Bill Black).

Умелый музыкант был абсолютно необходим, ведь Тиллмену Фрэнксу хотелось добиться чего-то особенного в звучании. И менеджер не ограничился теми, кто был в наличии, подключив свои связи в нэшвилльской индустрии – так что 11 января 1956 года, когда Джонни Хортон и компания показались на пороге студии Bradley Barn Studio, с ними была парочка ведущих местных дельцов – Грэди Мартин (Grady Martin) и Гарольд Брэдли (Harold Bradley), брат знаменитого продюсера Оуэна Брэдли (Owen Bradley). Под их надзором сессия прошла более чем плодотворно. Были записаны такие песни, как среднетемповый рокабилли I’m a One Woman Man, а также немного переделанные версии песен “Honky Tonk Man”, “I Got a Hole in My Pirogue” и “I’m Ready if You’re Willing”. Последняя песня стала лид-синглом будущего релиза:

Сингл вышел 10 марта 1956 года и стал первым большим успехом Джонни Хортона. Получив очень благоприятные отзывы критиков (“хорошая песня для клубов и баров”, “ощущение лёгкости и воздушности в исполнении” и т.п.) и будучи дополненным турне поддержки, запись быстро взлетела в чартах до ТОП10 кантри-чарта и 14 места чарта бестселлеров Billboard. Вместе с успехом пришли и новые контракты. Джонни Хортон вернулся на Luisiana Hayride, Тиллмен Фрэнкс организовал для него турне, а радиостанция KLTV-TV из Тайлера, Техас, предоставила Хортону эфир для вечернего шоу.

Впрочем, вместе с эфиром пришло и ограничение свободы передвижения по стране – ведь Джонни Хортон был обязан успеть вернуться в студию для запси своего шоу. В результате певец решил разорвать соглашение, радиостанция заупрямилась, и Хортон был вынужден добывать себе свободу очень нетривиальным способом. Когда от него потребовали прочесть рекламу одного из местных брендов хлеба, артист согласился, произнеся в эфире:

“Друзья, для нас большая честь, что нас спонсирует хлеб Hol-Sum Bread. Мой менеджер Тиллмен Фрэнкс его ест, и я тоже ем. И вот что мне в нём нравится – его никогда не трогают руками. Именно так, ведь они замешивают тесто ногами!”

После такой выходки контракт с радиостанцией был очень быстро расторгнут, а Джонни Хортон получил свободу передвижения и сохранил себе заработок порядка 500$ за концерт, что на нынешние деньги примерно равно четырем с половиной тысячам.

Нагастролировавшись к концу мая 1956 года, музыканты возвращаются в Нэшвилл для записи очередных синглов. На сей раз за несколько дней были записаны шесть песен: “Take Me Like I Am”, “Sugar-Coated Baby”, “I Don’t Like I Did” и “Hooray For That Little Difference”, “I Don’t Like I Did” и “I’m a One Woman Man”. Критики снова остались в восторге – так, авторитетный Billboard писал о релизе: “Умная и проработанная до мелочей музыка”. Для поддержки пластинки менеджмент Джонни Хортона организовал крупную рекламную кампанию и масштабное турне, в котором принимали участие такие серьёзные фигуры музыки кантри, как Джонни Кэш (Johnny Cash), Фэрон Янг (Faron Young) и Рой Орбисон (Roy Orbison).

В результате уже к сентябрю 1956 года хит “I’m A One Woman Man” забрался в чарты выше, чем все предыдущие – 7 место в диджейском чарте и 9 в чартах бестселлеров и музыкальных автоматов. В ноябре того же года Джонни Хортон снова появляется в студии Bradley’s Barn, где записывает треки “Over Loving You” и “I’m Coming Home”, позднее выпущенную как лид-сингл с “I Got A Hole In My Pirogue” на обратной стороне.

Billboard в очередной раз даёт релизу высокую оценку: “I’m Coming Home” может стать лучшей работой Хортона из выпущенных им к этому моменту. Что касается “Pirogue”, то это просто прекрасный образец рокабилли – сложно предположить, что она окажется провальной. … Теперь этой музыкой заинтересуются не только на Юге, но и в северных городах”. Впрочем, несмотря на отзывы критиков и позитивную в целом реакцию публики, сингл не смог забраться выше предыдущего, закончив восхождение на 11 месте диджейского кантри-чарта и 15-м месте чарта бестселлеров.

Останавливаться на достигнутом было нельзя, и запись следующего релиза началась уже в апреле 1957 года. На этот раз Билла Блэка заменил басист Томми Томлисон (Tommy Tomlinson), и при его активном участии были записаны типично-уильямсовский по звучанию трек “She’s Know’s Why” и лид-сингл будущего релиза “Honky Tonk Mind”, из-за которого Хортон и Фрэнкс судились с его автором Томми Блейком (Tommy Blake), желавшим выпустить собственную версию на конкурирующем лейбле.

Релиз нового миньона состоялся в апреле 1957-гго года и снова снискал одобрение Billboard: “Чистейший блюз в талантливом исполнении”. На сей раз релиз всё же добрался до 9 места в кантри-чартах. Воодушевленные положительными отзывами и чартовыми успехами, Джонни Хортон и его музыканты ещё дважды в 1957 году засядут в студии. В июле будут записаны “Lover’s Rock”, “Let’s Take The Long Way Home” и “I’ll Do It Everytime”, изданные в составе двух не снискавших успеха миньонов.

Разочарованные чередой неудач, исполнители возвращаются в студию в декабре и записывают лид-сингл “Honky Tonk Hardwood Floor”, рокабилли-версию старой хиллбилли-мелодии Текса Этчинсона (Tex Atchison), а также вестерн-роковую “The Wild One” и поп-медляк “Evertime I’m Kissing You”. Записи вошли в миньон февраля 1958 года Honky Tonk Hardwood Floor, в целом тоже провальный, но достигавший верхних строчек некоторых местных кантри-чартов (например, в Биллингсе, Монтана):

 

Джонни Хортон: второй спад карьеры

Три подряд провальных релиза поставили перспективы Джонни Хортона как кантри-певца под большой вопрос. Задача “Где достать денег?” всё сильнее и сильнее волновала музыканта, и тот использовал для заработка любые способы, включая игровые автоматы и запись специального промо-материала (который нельзя было продать) для продвижения концертов. В рамках одной такой “промо” сессии в студии KWKH Джонни Хортон записывает Out In New Mexico – песню-рассказ в стиле Джонни Кэша, очень близкую по звучанию тому, что уже вскоре сделает музыканта сверхпопулярным.

А пока почти нищенствующий Хортон безуспешно пытается записать что-то успешное. Очередной визит в студию состоялся в июне 1958 года, и на выходе дал очередные многообещающие мелодии: “Counterfeit Love”, “Mister Moonlight”, “All Grown Up” и “Got The Bull By The Horns”, из которых по необъяснимому решению звукозаписывающей компании Columbia в релиз войдут только “All Grown Up” и “Counterfeit Love”. Впрочем, 8 место в кантри чартах, достигнутое пластинкой к осени, говорит о дальновидности функционеров.

Несмотря на успех в чартах, миньон не принёс Джонни Хортону денег – того, в чем он нуждался более всего. В отчаянии, музыкант и его менеджер ввязывались во все сомнительные предприятия, что в конце концов стоило им дополнительных расходов. Выкрутиться из сложной ситуации помогла почти случайность – как раз когда в судьбе Хортона всё стало совсем мрачно, глобальный тренд в музыке кантри повернулся в сторону “песен-историй” с традиционным фолковым звучанием – то есть как раз того направления, в котором музыканту просто не было равных.

Джонни Хортон: взлёт на пик популярности

Джонни Хортон и его менеджер Тиллмен Фрэнкс любили убивать время в дороге, сочиняя песни – один давал название, второй придумывал текст и аранжировку, а на концерте получившиеся материалы предлагались на суд публики. Одной из таких “дорожных песенок” была “When It’s Springtime In Alaska (It’s Forty Below)” – название сочинил Фрэнкс, всё остальное – Хортон, и посетители живых выступлений очень тепло принимали её, когда и где бы музыканты ни включали её в репертуар.

Наконец в ноябре 1958 года кому-то пришла идея сделать студийную запись этого лайв-хита, а прослушавший материал продюсер Грэди Мартин предложил добавить в мелодию банджо, что стало настоящей находкой и “визитной карточкой” песни. Она стала лид-треком будущего миньона; на бисайде же разместили довольно попсовую балладу “Whispering Pines”. В таком виде миньон был опубликован в декабре того же года. Релиз получил хорошие отзывы публики и критиков – тот же Billboard, как обычно положительно настроенный по отношению к Джонни Хортону, снова выдал порцию комплиментов – затруднившись, правда, предсказать, который из треков с пластинки может добиться большего.

Джонни Хортон (Johnny Horton)

Впрочем, уже очень скоро стало ясно, что суперхитом стал лид-трек – песня When It’s Springtime In Alaska (It’s Forty Below) быстро сбросила с первой строчки кантри-чарта хит Джонни Кэша “Don’t Take Your Guns To Town” и уступив её лишь убойному кантри Джорджа Джонса “White Lightnin’”. Вообще, вершина чарта конца 1958 года смотрелась довольно забавно. “Благопристойный” Хортон ярко выделялся на фоне двух бунтарей, но и зрители, и критики уже начинали воспринимать его как находящегося “на своём месте”.

Однако синюю птицу удачи было мало просто поймать – её было необходимо удержать. Джонни Хортон понимал, что главное, что ему требовалось сохранить, был уклон в фолк – и как назло, среди его материалов ничего подобного не находилось. Решение пришло от хозяина лейбла Warden Music Дона Уордена (Don Warden), в 1957 году работавшего над публикацией альбома безвестного арканзасского учителя истории Джимми Дрифтвуда (Jimmie Driftwood) “Newly Discovered American Folk Songs”, в треклист которого входила стилизованная под фолк баллада “Battle Of New Orleans”. Именно её Уорден и прислал Джонни Хортону, на которого она тоже произвела сильное впечатление.

Вскоре мистер Дрифтвуд был приглашён в Нэшвилл на студию для совместной работы с продюсером Грэди Мартином. Последний снова предложил гениальную идею, на этот раз заключавшуюся в добавлении военного “маршевого” барабанного боя, который мгновенно придал песне атмосферу совершенно другой эпохи. Джонни Хортон и его музыканты поспешили испытать новую песню на публике и отыграли её на ближайшем концерте в Сан Антонио. И это был не просто успех – это был фурор!

Джонни Хортон исполняет The Battle of New Orleans на шоу Эда Салливана

Едва Джонни Хортон и Ко успели отыграть “Battle Of New Orleans” до середины, как плясавшие до того зрители вдруг сгрудились вокруг сцены и просто зачарованно заслушались, чего в кантри-дэнсхоллах отродясь не видали. Реакцию публики в зале повторила вся Америка – вышедший в начале весны 1959 года сингл взлетел на высшую строчку кантри-чартов (диджейского, бестселлеров, музыкальных автоматов) и 6 недель подряд удерживал её (10 недель в топе и полгода суммарно в чартах).

Музыканты снова удаляются в студию и записывают в рамках очередной сессии британскую и канадскую версии “Battle Of New Orleans”, а вдобавок ещё кавер-версию на классический хит Леона Пэйна “Lost Highway”, фолк-песню “Sam Magee”, энергичный рокабилли “Cherokee Boogie”, банджо-баллада “Joe’s Been A-Gittin’ There” и ранний рок-н-ролл “The First Train Headed South”. Тем временем истёк контракт с Columbia, но функционер Дон Лоу предложил новое, куда более выгодное соглашение (Хортону полагался запредельно высокий процент роялти – 5%), от которого музыканты, разумеется, не могли отказаться.

Июль 1959 года Джонни Хортон встречает в студии Bradley’s Barn будучи по уши в работе над следующим релизом – ещё одной маршевой “saga song” “Johnny Reb”, а также балладой “Words” и новаторской “Sal’s Got A Sugarlip”.
Релиз довольно креативно пиарили (так, Хортон выступал персонально для последнего ветерана Гражданской, 116-летнего генерала Уолтера Уильямса), но максимальным успехом стало лишь попадание в ТОП10 кантри хит-парада.

Впрочем, 1959 всё равно закончился для музыканта на очень и очень позитивной волне – “Battle Of New Orleans” принес несколько наград, а также стал дважды платиновым и золотым, разойдясь в 2.5 миллионах копий.

Джонни Хортон: последний год карьеры

В новое десятилетие Джонни Хортон вступил богатым, знаменитым и очень востребованным музыкантом, полным сил и желания творить дальше. Уже 7 января 1960-го года звезда кантри и его команда снова появляются в студии, и продолжают работу, записывая историческую балладу “Sink The Bismark” и ремейк хита Билла Карлайла (Bill Carlisle) “Same Old Story”, вошедшие в выпущенный в январе сингл “Sink The Bismark”:

Спешка объяснялась желанием музыкантов ухватить себе немного внимания, прикованного к выходившему в то же время одноименному голливудскому фильму, что им в принципе удалось – к лету 1960-го песня “Sink The Bismark” добирается до 3-й строчке поп-чартов и 6-й – в кантри.

Тем временем, на второй неделе марта стартовала очередная студийная сессия, в ходе которой было записано достаточно материала для полноценного альбома и миньона, в том числе песни “Ole Slew Foot”, “Miss Marcy (Billy Boy)”, “Sleepy-Eyed John”, “They’ll Never Take Her Love From Me”, “The Sinking Of The Reuben James”, “Jim Bridger”, “The Battle Of Bull Run”, “The Mansion You Stole”, “The Brave Horse”, “Young Abe Lincoln”, “O’Leary’s Cow”, “Johnny Freedom” и многие другие, вошедшие потом в состав альбома и сингла “Johnny Horton Makes History”.

Пристальное внимание к истории США привело Джонни Хортона к очередному предложению от кинематографистов. На сей раз знаменитая студия 20th Century Fox изъявляла большое желание, чтобы саундтрек к новому фильму с Джоном Уэйном, “North To Alaska”, был написан и исполнен непременно им:

Работа над этой песней завершилась релизом хита, возглавившего кантри-чарты на пять недель и дошедшего до почётного 4 места в поп-чартах и стала последней в жизни Джонни Хортона. 5 ноября 1960 года звезда кантри Джонни Хортон трагически погиб в своём “Кадиллаке”, лоб в лоб столкнувшись на узком мосту с грузовиком под управлением пьяного юнца. Человечество потеряло лучшего из “эпических певцов”, когда-либо выступавших на сцене.